Итак, в прошлой части мы рассмотрели бессилие подробно, что пока мы цепляемся за надежду достичь желаемого, мы не встречаемся с собственным бессилием по-настоящему. Мы его отталкиваем, отмахиваемся от него, потому что не готовы отказаться от своей мечты — а значит, и признать, что не всё в нашей власти.
И тут мне вспомнился сильный модуль из нашего с Сергеем Елисеевым курса «Анатомия сложных чувств», где мы обсуждали отчаяние. Там была одна радикальная, но мощная идея: прежде чем надежда умрёт сама — убей её первой.
Да, звучит жёстко. Но именно в этот момент мы и сталкиваемся с бессилием по-настоящему. И проживаем отчаяние. А потом — пустоту. И это хорошо. Потому что именно из этой пустоты рождается вера. Уже не в то, как должно было быть, а в то, что что-то всё-таки будет. Что ситуация — тяжёлая, мучительная, неопределённая — разрешится. Не по нашему сценарию, но как-то разрешится. При этом — лучшим из возможных способов (потому что, а почему бы и не?).
Вот это слово — «возможных» — здесь ключевое.
Потому что когда уходит старая надежда, мозг перестаёт пережёвывать одну и ту же мысленную кашу в тупике и начинает искать реально доступные варианты.
Как это работает — на моём личном примере с сыном.
Когда я отпустила надежду, что он когда-нибудь (пусть на пару лет позже) закончит школу «как все» — с мантией, шапочкой и красивой церемонией, — вдруг, на последней встрече с администрацией я узнала, что у него есть шанс получить сертификат об окончании, если доберёт всего один кредит. А этот сертификат даёт право поступить в колледж после 19 лет.
И знаете, что удивительно? За два с половиной года постоянных встреч и разговоров со школой мне об этом никто не говорил. А теперь сказали — потому что я начала задавать другие вопросы.
Так работает наш мозг. Пока он занят удерживанием несбыточного — он не способен «думать» об остальном.
То же самое происходит и в ситуации утраты. Пока мы цепляемся за мысль, что «можно было иначе» (и тогда мы бы, возможно, не потеряли дорогого нам человека или любимого питомца), мы варимся в вине, боли и прочно сидим в прошлом. Но как только отпускаем надежду изменить историю, признаём, что смерть — это навсегда, и прощаем себя за несовершенное или совершённое, — приходит реальный контакт с настоящим моментом. И там уже мы способны увидеть и ощутить новые формы жизни — без того, кого мы потеряли.
Когда мы сами решаем «убить» надежду, а не ждём, пока она скончается сама (естественно, последней), — встреча с бессилием становится осознанной. И путь к принятию — управляемым.
Вы будете удивлены, сколько энергии освободится, когда вы наконец встретитесь с бессилием и примете его.
Потому что, как ни странно, именно надежда — та самая, что воспевается в кино и книгах — отнимает у нас колоссальное количество сил. Поддерживать её, несмотря на все очевидные признаки того, что желаемое невозможно, крайне энергозатратно.
Почему-то культура — глобальная, массовая, не только пост-советская — почему-то убеждена, что надеяться надо всегда. Даже если всё внутри уже давно шепчет (а то и орёт), что ничего не выйдет. А вот проживать бессилие — «неправильно», «опасно», «слабо».
Вот мы с детства и учимся его избегать.
Не слышать, вытеснять, заглушать. Только оно всё равно догонит. Потому что бессознательное не обманешь, и если не дать ему выхода вовремя, оно накопится до такой степени, что может просто снести крышу.
Нездоровая самооценка и сценарии жизни
Давайте теперь соберём из описанных мною пазлов большую картинку: как мы вообще в это нездоровое бессилие проваливаемся, и как научиться проживать бессилие здоровым способом, который будет улучшать нашу жизнь, а не наоборот.
1) Нездоровая самооценка.
Первый и главный элемент — нездоровая самооценка. Не «низкая», не «завышенная», как представляется во многих концепциях личности, а именно нездоровая. В отличие от неё, здоровая самооценка одна — это уверенность, что я достоин (достойна) жить, жить хорошо и быть любимым (любимой) другими и богом (миром), вне зависимости от своих ошибок, решений или чужих оценок. Самокритика и самоанализ своего конкретного поведения и выборов — это здоровая саморегуляция. Но любые мои «ошибки» и поступки, за которые я испытываю стыд и вину, не должны колебать мою здоровую самооценку. Я — хороший (хорошая), и точка. Но иногда я могу совершать нехорошие поступки, которые я вижу, присваиваю себе за них ответственность и стараюсь исправить и не повторять.
2) Компенсаторная гордыня и позиция жертвы.
В стремлении как-то компенсировать нездоровую самооценку, укоренившуюся в нас под воздействием среды, в которой мы росли, — той самой среды, где критика наших поступков легко перерастала в обесценивание всей личности, где, чтобы быть любимыми и вызывать восхищение, нас будто всегда оказывалось недостаточно, а планки требований оказывались недостижимо высокими, — наше бессознательное начинает искать способ справиться с этой глубокой, болезненной фрустрацией.
Как правило, формируется один из двух устойчивых ответов, которые постепенно становятся жизненными сценариями. У тех, кто обладает крепкой психической организацией и воспитывался в атмосфере жёсткого контроля, возникает компенсаторная гордыня — не как порок, а как внутренняя установка, обещание самому себе: «Я обязательно справлюсь, я буду стараться ещё больше, я докажу, что достоин любви, признания, уважения» — и эта борьба за право быть замеченным и значимым становится основным мотивом жизни. (Это я, и многие идущие в помогающие профессии мотивируются именно этой чертой характера). А у тех, чья нервная система более уязвима и чьи автоматические реакции на боль и фрустрацию формировались иначе, чаще развивается «гордыня наоборот» — позиция жертвы, в которой невозможность получить желаемое объясняется злыми внешними силами, роковыми обстоятельствами или несправедливостью мира, а страдание становится единственным доступным способом привлечь внимание и заслужить любовь: «Я не получаю то, чего хочу, но это не моя вина — просто всё против меня… Посмотрите, как мне больно!».
3) Треугольник Карпмана и порочный круг.
Предсказуемо, эти два типа людей, ведомые внутренними дефицитами и стремлением исцелиться, неизбежно тянутся друг к другу, образуя знакомый многим треугольник Карпмана, — где их внутренние сценарии не просто совпадают, а тонко переплетаются, подкрепляя и усиливая друг друга. Тот, кто выбрал путь силы и контроля, бессознательно нуждается в том, кому можно постоянно демонстрировать свою нужность, спасая, исправляя, помогая, доказывая свою состоятельность через служение и усилия. А тот, кто встроился в позицию жертвы, находит в таком партнёре именно того, кто будет стараться, но неизбежно «не так», «не вовремя» и «недостаточно», подтверждая тем самым всё, что человек-жертва и без того ощущает о себе и о мире: «Меня нельзя спасти», «Мне вечно не хватает», «Меня не понимают».
И в этой тонкой, с хореографическим изяществом выверенной динамике двое, стремясь избавиться от боли, только глубже укрепляются в своих привычных страданиях, всё сильнее увязая в неудовлетворённости собой, друг другом и жизнью.
И оба эти типа так и не встречаются лицом к лицу с собственным реальным бессилием и отчаянием, которое это бессилие вызывает, и с той экзистенциальной пустотой, что остаётся внутри, когда чувства наконец прожиты до конца. Они не дают себе шанса на главное — убить надежду, чтобы на её месте смогла родиться вера. А это — единственный путь, способный остановить сценарий, который снова и снова не приносит ни радости, ни ощущения полноты жизни.
4) Вторичные выгоды и страх неопределённости.
Разорвать этот порочный круг сложно ещё и потому, что у обеих позиций есть множество вторичных выгод. Ведь в любом явлении всегда есть две стороны — светлая и тёмная. Например, в моей жизни именно чувство постоянной «недостаточности» заставляло меня снова и снова доказывать себе и миру, что я чего-то стою. Это оно подгоняло меня вперёд, позволяло запускать новые проекты, реализовывать всё то, о чём я мечтала в детстве и юности, — чтобы хоть когда-нибудь признать себя достаточно хорошей. И когда это осознаёшь, вместе с этим приходит и страх: а смогу ли я продолжать так фигачить, если выйду из этого невротического сценария? (Спойлер: может, да, а может быть, и нет, но это отдельная большая тема).
У позиции жертвы свои «плюшки» — если повезло с партнёром-Спасателем, он может давать не только базовое чувство безопасности, но и закрывать множество других потребностей. А потому и здесь страшно сделать шаг навстречу реальности: а как я буду жить дальше? Кто позаботится обо мне, кто удовлетворит все мои желания, если у меня самой (самого) вдруг не получится?
Вот так большинство людей и остаются в своих сценариях на всю жизнь.
Страдают, но держатся за них, как за спасательный круг. Боятся отпустить свои надежды, ведь, если эти иллюзии отпустить, появится нечто гораздо более пугающее — неопределённость.
Вера и доверие к миру — это всегда шаг в неизвестность, танец с неопределённостью, в котором нет и не может быть никаких гарантий. Но именно они, вопреки страху, приближают нас к настоящей реальности. Потому что мир, каким бы мы его ни хотели видеть, на самом деле не обещает нам ничего — ни стабильности, ни безопасности, ни хеппи-энда. И продолжать верить, что где-то есть чёткие правила, страховки и гарантии, — значит, обманывать себя. А этот самообман сковывает нас, не давая выйти за пределы бессознательного невротического сценария, по которому мы живём изо дня в день. Он лишает нас самой сути — того безумного, живого восторга, когда ты живёшь свою, аутентичную жизнь и тебя по-настоящему штырит от неё, несмотря ни на что.
Дорога к целостности
5) Проживание бессилия — путь к здоровой самооценке.
Так вот, путь к здоровой самооценке проходит именно через проживание реального бессилия каждый раз, когда что-то важное оказывается недостижимо. Только так вы накапливаете ту самую внутреннюю мудрость, которая позволяет различать: где вы действительно можете повлиять на ситуацию, а где — нет. И поверьте, от честного соприкосновения с бессилием ещё никто не умирал. Это может быть больно, тяжело, но точно не смертельно. А вот избегание, побег в старые невротические реакции, хоть тоже не убивает, но заметно обедняет жизнь, делает её предсказуемо ограниченной и лишённой настоящего счастья.
Я шагнула за «флажки» своего невроза. Да, с откатами из серии «шаг вперёд — два назад», но я пошла (и всё ещё иду, у самурая же только путь) в сторону большей целостности и опоры на реальность. И у меня нет задачи убедить или уговорить вас, читающих эти строки, последовать за мной. Он, скорее, для тех, кто уже чувствует, что больше не может жить по-старому, кто вдруг понял: можно иначе. И, главное, — хочется иначе.
Прожив хотя бы один раз это бессилие до дна, заглянув в собственное отчаяние, а потом ощутив, что можно жить, опираясь на доверие к себе и миру, — назад уже не возвращаешься. Это та точка бифуркации, где внутренний тумблер переключается, и фарш больше не провернёшь обратно.
С этого момента дорога появляется буквально под ногами — шаг за шагом, маленькими, не всегда уверенными, но своими. Я иду не по плану, не по маршруту, а за своим внутренним импульсом, которому я доверяю. Доверяю потому, что изменила отношение к себе, и верю, что он приведёт меня, куда нужно. И я спокойно принимаю то, что пока не знаю, КАК именно я туда приду.
Ну, и фиг с ним, так даже интереснее!
А ещё, на той стороне невроза жизнь обрела другую плотность. Уровень энергии такой, что к ноге можно смело привязывать динамо-машину и питать светом весь район. Открываются новые двери, которых я раньше просто не замечала. Простые вещи начинают ощущаться ярче, глубже — как будто обострились все органы чувств. Появляется расслабленность, уважение к течению жизни и мироустройству. И начинает звучать внутренняя «иншалла»: всё будет по воле бога/мироздания/высших сил, я смиренно принимаю то, что не знаю, как всё повернётся, но всё равно иду вперёд, чтобы жить свою жизнь.
Я больше не кручу в голове катастрофические сценарии и не пугаюсь заранее. Тревога осталась, но теперь она фоновая, не мешает жить. Я не трачу силы на контроль того, что не в моей власти, но строю своё пространство — уютное, безопасное, радостное — из того, что у меня есть. Потому что другого времени, чтобы жить, у меня не будет.
И да, я люблю свою жизнь — такую, какая она есть. Со всеми её сложностями, провалами и чудесами.
Я написала это, чтобы, разобрав свой путь, показать, как бессилие связано с самооценкой, и как через него можно прийти к более тесной связи с реальностью, устойчивости и лучшему качеству жизни.
Удалось ли мне? Мне правда важно это понять.
Что осталось неясным? Где вам хочется больше?
Добро пожаловать с вашими мнениями, размышлениями и вопросами вот в этот пост на Фейсбуке. Или вот в этот в Телеграме.
А вот техника якорения из НЛП, которую я упоминала в прошлых частях.
— — — — —
Я отключила комментарии на этом сайте, намучавшись со спамом и разными неадекватами. Поэтому, если вы хотите задать мне вопрос, оставить отзыв, прокомментировать тему данной статьи или просто пообщаться со мной на любые темы про жизнь, приходите в мой Канал для взрослых в Телеграме. Буду рада вас там увидеть!
